П.А.Шушков

 

         "В склянке тёмного стекла из-под импортного пива..."

                                        (или несколько замечаний о русском лиризме)

 

                                                                                                  "Народ таинственный и жуткий...

                                                                                                    Он отрастает как щетина,

                                                                                                    из-под земли на третьи сутки".

                                                                                                                              В.В.Артёмов

 

       Необходимость выделения русской поэзии из мутного русскоязычного "литературного" пойла продиктована внутренней потребностью русских самоопределиться в современной России и в мире в целом. Сползание на Запад грозит русским вымиранием и исчезновением России, как социокультурного Континента. Историческая необходимость требует установления чёткой нравственной границы, чтобы оградить себя как народ от духовного порабощения приблудным разношёрстным сбродом, бахвально кривляющимися и сознательно калечащими русскую речь. Вороний гвалт над русской поэзией не мир возвышенных исканий, а шумный пир падальщиков, самодовольно демонстрирующих миру гниющую требуху потребительства. И потому нам требуются выверенные критерии, отличающее русский мир и русское мироощущение от наносного.

       Но здесь следует признать, что помимо созидательных землеобустраивающих сообществ, имеются и паразитические сообщества. И естественно, язык сговора разбойников, замышляющих грабёж, будет отличаться от языка старателей, наполняющих свой дом теплом и уютом: в одном и том же предмете они будут видеть разное. Для объедал, "пасущихся на русской ниве", русский язык – не связующая Тайнопись веков, а временно принятая условность, "эсперанто". Для них нет разницы на каком языке торговаться: где "манна небесная – там и родина", их не интересует вопрос наращивания и развития, их интересует вопрос использования  "халявы", что попала им в руки. (В русском языке даже нет такого слова, русский эквивалент "дармовщина" произошло от слова "дар", и предполагает наличие истинного хозяина добра: Бога, Природы, соседа; а "халява" означает: бесхозное, ничьё – "с неба свалилось"). Доступность пера привлекает к себе рои бездельников, никчёмных людишек, гоняющихся за лёгкой славой, но от их гула жизнь не меняется к лучшему. Вследствие нечувствительности сброда к оттенкам русской речи, а где и умышленно, в силу врождённой нечистоплотности, стремясь опорочить высокое, гнилостные натуры производят красочное смешивание возвышенного и низменного. И своё духовное уродство, часто, прячась за псевдонимом, они пытаются выдать за "русскую" литературу. Разумную речь отличает чувство меры и такта, а не "живописание" постыдных сцен. Поэтому русская литература, это никак не описание патологической чувственности, не выкрутасы смыслов, обрамлённые русскими словами, а то, что создаёт общность племён России, чьи предки пасли здесь стада, возделывали поля, строили города, что повышает Жизнестойкость, прежде всего, государствообразующего Русского племени.

       Довольно удачной попыткой вычленить течение живой русской мысли, среди макулатурных терриконов, явилась "Антология русского лиризма. ХХ в."
                   
1, вышедшая в 2 000 году в Москве, под общей редакцией, известного барда, поэта и музыканта Александра Николаевича Васина. Это Трёхкнижие – целая  библиотека дома (по 1 000 страниц в томе), в ней собраны лучшие строки за все сто лет прошлого века: всё, о чём думали и через что прошли русские люди за последнее столетие. Для отбора самого-самого в Книгу русской жизни  коллектив составителей пересмотрел более 4000 имён (десятки тысяч книг, титаническая работа!), отобрав из них 620 наиболее созвучных в Духе. Данная статья, в некотором смысле, есть производная от "Антологии", и приводимые мной поэтические строки и имена авторов, во многом взяты из неё. Однако, при внимательном изучении подборок, душок жителей "мёртвого моря", становится, заметен и на её страницах.

          В современном литературоведении даже появился новый термин "создание текстов", конечно, это плутовство.  Художественная литература, это никак не "создание текстов", но создание социально значимых мыслей и художественных образов, способных объединять людей путём роднящих сопереживаний, через общую радость и общую печаль. Поэтому "нейтральное" к крови литературоведение, совсем не нейтрально, а агрессивно-нерусское "ведение", направленное на  ослабление объединяющего русского начала в обществе, и в итоге, к уничтожению уникального культурно-хозяйственного Союза древних племён с названием "Россия". Поэтами и писателями создаются не тексты, но стихи, рассказы, романы, сценарии: книги-советчики, книги-учебники жизни, книги-наставники, книги-лечебники… или, наоборот, книги-разрушители, книги-развратители, книги-душегубы. "Изобретением" нового термина темнила "науки" пытаются уровнять бездарное и талантливое, низкое и высокое, чистое и грязное, – вот суть того, что скрывается за словами "создание текстов".

         Безродные "собиратели искусств" исходят из предположения, что творчество и поэзия в частности, есть средство САМОвыражения и, следовательно, всё останавливающее взгляд и впечатляющее, что написано человеком достойно прочтения. Но, увы, это не так: "мёртвые души" создают мёртвую литературу и всякий живой, взявший её в руки, чувствует запах физического, психического и морального разложения. Разлагающаяся органика не знает границ царств: могильники и в Европе и в России пахнут одинаково, вот и весь  космополитизм эстетов. Облечь непотребное в занимательную форму, оснастить затейливым "правдоподобием" досужий вздор, есть общий признак вырождающихся и паразитических культур. Характерным стилем "мертвяков" является "письмо не о чём", слова ради слов: способность превращать ничтожный повод надуманного переживания "в нечто", якобы существующее и существенное – создание "циркового" иллюзиона безжизненных форм. Второй особенностью их письма является временная зависимость, в их словах, о чём бы не рассуждали, всегда присутствует ощущение непрочности, "незваного гостя на чужом пиру". Интонация обречённости присутствует у них в любой мысли: в их словах жизнь не утверждается, не торжествует, а всегда угасает. И третье – отсутствие чувства Родины, укоренённости своей, единства с кормящей Землёй, которое является важнейшим условием развития русской радетельной души. У них нет строк подобных коротаевским: "| Но придет нужда родному краю || собирать сынов в стальную рать – || я по крайней мере знал и знаю, || за какую землю умирать.| "(В.В.Коротаев).

         Со времён Петра I в России существует две русских культуры и два русских языка. Один  ломаный "a
               
la
               
russ" диалект, напичканный различной иностранщиной, на котором "просветители" из европейского сброда общаются с "диким" коренным населением России, для которых всё русское (татарское, чувашское, мордовское и т.п.) и сейчас продолжает быть внутренне чуждым. Лингвистический суррогат торгово-административного назначения называют ещё языком государственным или академическим (типа "русской латыни"). Параллельно ему существует ещё народный Русский язык, как Знак кровного родства русских и Духовной общности Союзных им племён. Проблема русского литературного творчества состоит в том, что слово в русской речи имеет иное содержание, нежели то, которое придаётся ему в речи подражателя, где оно используется лишь в качестве разменного, коммуникативного средства. Например, что в "просвещённой" Европе именуется словом "любовь", в русском обществе называется словом "похоть", западная "свобода" по-русски называется "бесчинством или бесстыдством". Русское понятие "воля" означает: "как душа просит" и неразрывно с понятием "совести", потому что совесть есть мера души. Поэтому русская "воля" это не "вседозволенность и сумасбродство", как трактуют это понятие презирающие коренную Русь приблудные "просветители", но слитность волевых устремлений человека и жизненного пространства, в котором его усилия реализуются.  Неслучайно мошенническую "приватизацию" русские переименовали в "прихватизацию, "демократию" – "дерьмократию", и т.д. По мнению основателя филологии В.Гумбольдта, язык есть "формирующийся орган мысли" и находится в строгой зависимости от генетически обусловленного устройства нашей психики и соматики. Подобно духовному зерну, оно определяет способ самоорганизации человека и общества. Поэтому русская поэзия это не забава с рифмами, не самоублажение разнузданной чувственности, а служение: духовная нива, позволяющая человеку обрести достоинство и преумножить Славу своего Рода. Поэт служит естественным фильтром нации, отделяющем низкое – от Высокого, Прекрасное – от постыдного. По сути, вся русская лирика есть попытка самобытной и возвышенной натуры заявить о своём существовании среди поверхностного, галлюцинаторно-чувственного мира. Это стремление Неуходящего и Неразменного, что составляет основу народной Жизни, утвердиться над временным и условным.

        Художественное творчество весьма агрессивная среда, лишённое здравого начала, больное воображение рисует химерические образы распадающегося Мира на отдельные, фрагментарные впечатления. Душевный разлад, слом, может быть поводом для обращения к духовнику, или психиатру, но никак не является предметом общественного обсуждения. Многие стороны человеческого общежития не подлежат огласке, поэтому недопустимо путать специальную медицинскую и криминалистическую литературу с литературой художественной. Откровения сумасшедшего, развратника, бандита, о чём бы они не писали, столь же опасны для чтения, как кровь больного СПИДом или сифилисом, для переливания. Словесная течка сексуально озабоченных – не лирика, по крайней мере, не русская лирика. Публичное почёсывание промежностей годится для Африки, для Майкла Джексона, но постыдно для русского мужика. Поиск сексуальных удовольствий не является исчерпывающим в отношениях мужчины и женщины. Помимо п...релестей, в женщине должно быть ещё что-то: помощница, сестра, мать, семья, божество, несущее Родовую тайну... Словоизвержение САМцов и САМок не поэзия, а биология – призывы к спариванию, это самая низшая "творческая" ступень.

       Русская лирика, становой хребет русской души, определяющий весь спектр здравых суждений и чувствований. Поэтическое слово как бы оперяет мысль и делает её летучей в народе. Поэтому словоблудие не шалость, а акция с большими последствиями, и следует хорошо подумать, прежде чем вносить ту или иную книгу в дом, психические болезни заразны! Сценическая "смесь Гомера с перегаром" не озаряет и не возвышает душу, и потому, касаясь слова, надо помнить предостережение Владимира Ананьевича Злобина: "| И кто б там ни был – дети, звери | | какой ни чудился бы рай, – |

| не приближайся к низкой двери, || ключа к замку не подбирай |". Ищите здоровье в высоких духовных творениях, и будет вам по высоте души вашей!

       Художественные образы не просто безобидные формы, а архетипы, организующие разумное поведение людей. И как бы высоко не возносило нас вдохновение, русская поэзия в целом имеет прикладное значение и неотрывна от повседневных забот "человека-земли": благоделателя, кормильца и защитника её. Эта "приземлённость" определяет её жизненность и делает лирику основой формирования русского быта и русского характера. Литература есть "питательный бульон разума", который придаёт человеческой жизни осмысленность и содержание. Наполняя обыденное возвышенным и одухотворённым, русская лирика менее всего служит развлечению, но раскрывает глубинный смысл Бытия: объясняет – зачем человеку пахать? что славить? что защищать, не щадя живота? Русь, где Сутью и Смыслом, и движущей силой Истории, является русская Кровь и присущий ей русский Дух, и Россия, где русские рассматриваются исключительно как промышленный и торговый ресурс, это не просто два разных взгляда, но два противоборствующих течения жизни. Литература, как и русская культура в целом, в современной России находится в положении культуры ацтеков во времена Кортеса, когда вторгшаяся группа инородцев прибирала к рукам богатства и земли коренного населения Америки. Не случайно, тончайший лирик, творческое кредо которого: "Не осквернять злобным словом уст", Н.А.Полотнянко срывается до негодования, наблюдая противостояние праздного, растлительного и торгашеского душка столиц, жизнесогревающему укладу малых русских городов: "|В Россию кровососа два || вцепились, словно паразиты: ||
               
ты – полурусская Москва, || и ты – всегда нерусский Питер!"|2

        На пути своего роста, душе приходится пробивать упорное сопротивление наносного, мёртвого "культурного" слоя, пытающегося унифицировать жизнь и нейтрализовать неповторимые национальные черты. Основную оппозицию живому русскому языку, сегодня, как ни странно, составляют образованные люди, русскоговорящие полукровки и нацмены, чьим клановым экономическим интересам угрожает возрождение русской племенной общности. Это они, бесчувственные к живому и русскому, преподносят публике "химию" Бродского и "макияж" Цветаевой, как образцы "тончайшей лирики". "И не краснеть удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами...", – позёрство. Зачем лепить небылицу: кто, когда-либо, из взрослых людей краснел "слегка соприкоснувшись рукавами"? С чего бы это? Возможно, поэтесса хотела сказать: "и не краснеть удушливой волной за то, что мы, от скуки, переспали...", – сей факт может,  иногда, быть поводом "для покраснения", но это мелко "не поэтично", потому и понадобилось придумывать "красивость". Но русская поэзия не требует напускного тумана и театрального грима.

          Русоненавистники разной масти говорят, что громко заявлять о себе: "я русский", звучит как вызов. Да, господа, БЫТЬ – это всегда ВЫЗОВ: быть русским, татарином, якутом, немцем, японцем, китайцем – это вызов. Ты смеешь утверждать перед другими Великими народами СВОЁ понимание о  Мире, Человеке, Жизни и смерти! Быть Поэтом это тоже вызов, ты претендуешь на Место среди бессмертных Имён: таких как Гомер, Баян, Вергилий, Омар Хайям, Руми, Ли Бо, Данте, Шекспир, Гёте, Пушкин, Лермонтов… Быть инженером это тоже вызов: ты претендуешь вписать своё имя  рядом с Архимедом, Эдисоном, Тесла, Поповым…; быть врачом – тоже вызов, ты выдаёшь себя за преемника мастерства и славы Гиппократа, Авиценны, Пирогова… Без вызова – нет развития!

         Пушкинское "глаголом жечь сердца людей", это не метафора, а "техническое требование" к хорошей работе Поэта. Если наука воспринимает мир "в битах" информации, то поэт воспринимает в чувствах
               
(тепло-холодно), ему дано ощущать излучение жизненной силы, той соединительной ткани, которая пронизывает вселенную, рисуя различные узоры бытия. Поэзия не продукт разума это знак присутствия в нашей жизни ВЕЧНОГО, обучающего разум человеческий жизнелюбию. Своей эмоциональной окраской художник создаёт рельефность жизни: преобразуя плоскостное рассудочное видение в объёмное, он достигает осознанности чувства. Для мудрости одного понимания мало, жизнеопределяющую мысль необходимо пережить, родить заново и утвердить на земле в своих деяниях. Подобно легендарной Живой воде, поэзия омывает и врачует душу: то есть из разрозненных впечатлений восстанавливает целостную картину Мира и оживляет в человеке способность к восприятию изначальных, не материализованных Стихий Жизни. Именно жизнерадостность и отличает русскую поэзию от душевно-стрептизных излияний самовыражальщиков
. С подачи Пушкина мы стали отожествлять слово "поэт" с  библейским словом "пророк", хотя в русской общине "духовником" скорее был Волхв, именно на Волхвах на Руси лежала забота о духовном здоровье Рода и согласовании действий людей с окружающей Природой. Задача Поэта более душеорганизующая, чем душеведческая: поэзия ориентирует духовное пространство таким образом, что человек начинает видеть в созидательном свете. Волхв является представителем Богов на земле, он раскрывает содержание и свойства Даров ЖИЗНИ. Поэт – это представитель людей на Олимпе, он показывает, как использовать имеющиеся средства, чтобы утвердиться на равных среди Стихий и Богов: с каким верным чувством человеку строить дома, целовать женщину, идти в бой. Русская история начинается не с бегства в безлюдную пустыню, а с завоеваний и побед, поэтому обязанностью Поэта является вдохновительство, воспевание доблести и отваги сородичей. Русская Поэзия есть то, что наполняет душу русскую восторгом, зовёт к подвигам и созиданию, поэтому в содержательной части под словом Поэт в русском языке следует понимать: Несущий СЛАВУ! Чего никак не может дать "саранча", прибывшая на Русь "на ловлю счастья и чинов".

        Дружба между народами строится на достоинствах и успехах, а не на бесчувствии к родному и забвении предков. Поэтому любой "интернационализм", это, прежде всего, недовольство близкими, скрытое презрение к своему неприметному роду и потому лицемерен: без любви к своему дому, без уважения трудов и заслуг отца, деда-прадеда, нет любви и к соседу. Однако, эта тактическая хитрость очень удобна в воровстве, так как позволяет мелкой организованной, чаще всего, кровнородственной группе овладеть пространством и Волей большого народа. Поэтому, как у всех древнейших племён, достойному потомку свою родовитость надо было подтвердить доблестью, так и нам сегодня: свою русскость необходимо подтвердить служением своему древнему Роду. Мировую Русскую СЛАВУ не может создать ни немец, ни китаец, ни еврей, пишущий по-русски, её может создать только русский – и душой, и кровью!

       Некоторые исследователи, началом современной русской поэзии считают Пушкина, другие – Лермонтова, третьи видят плеяду Солнц… Хотя в русской лирике никто из поэтов не обязателен: есть Рубцов – прекрасно, читаем и поём, нет – ну и Бог с ним, народ от этого петь не перестанет, не прекратятся поцелуи и свадьбы, праздники и поминовения. И талантливый человек будет восхищать подруг и окрылять друзей ярким самобытным словом, что сказано "не в бровь, а в глаз". Русские лирики настолько разные стихии, что смею утверждать: если бы в одночасье скончались не только Высоцкий и Окуджава (Зельцер), а вся пишущая братия Москвы и Петербурга – разом, русская поэзия даже бы не заметила сей утраты: нас ничто не связывает, кроме Матушки-Земли и Господа Бога. Русский Поэт, это всегда избыточный человек, он приходит к людям не за подаянием, не за копейками и аплодисментами, он приходит как Кудесник, совершающий таинство окрыления человеческих душ. "Ой, полным полна моя коробушка...", – это основной мотив русской поэзии, даже в печали. Поэт наличествует в природе как Стихия, и не связан с признанием "богемных кругов", он такое же чудо Бытия: как Волга, Ключевская Сопка, или Северное Сияние.

        Ярко отражая индивидуальность автора, поэзия подчёркивает различие людей и народов более, чем все другие виды литературы и потому непереводима. Если в английском языке главной компонентой речи является информативность, то сутью русского слова является "полнота жития". Помимо содержательной части, слово отражает индивидуальное переживание её, образуя тем самым, живое чувствующее пространство. Яркость и пышнословие Востока, конструктивизм и празднословие Запада, в русском языке теряют свою силу. Естественная прозрачность русской мысли в мельчайших подробностях передает пространство поэта в его обиталище, миры внешний и внутренний проявляют себя в неразрывном слиянии. Русское слово пишется не разумом и воображением, и даже не чувствами, а теплотой текущей крови объемлющей все живое вокруг, настоящее просто изливается через поэта. И этой своей текучестью русская лирика поразительно созвучна японской лирике (не Западной "буквенной", а Восточной иероглифичной прописи). Сравните танку Исикавы

Токубоку: "На песчаном белом берегу      С Есенинским: "Я по первому снегу бреду

                    Островка                                                                В сердце ландыши вспыхнувших сил.

                    В Восточном океане                                             Вечер синею свечкой звезду

                    Я, не отирая влажных глаз,                                  Над дорогой моей засветил".

                    С маленьким играю крабом".

        И то и другое совершенно реально (не реалистично, а именно реально), запись объёмна, иероглифична, это не картина с дальними и ближними планами, а живущее пространство позволяющее жить: мы в нём и в то же время оно внутри нас. Русская лирика проста и бесхитростна, как детский рисунок, всякое умствование и изобретательство чуждо ей. В ней больше от лубочной картинки, чем от замысловатой и мастерской живописи, как у Пушкина:

                                                              "Под голубыми небесами,

                                                                великолепными коврами,

                                                                блестя на солнце, снег лежит".

Просто, наглядно, неисчерпаемо…

        Русский человек не может жить без выдумки, без озарения, не интересно: помимо хлебного, ему ещё нужно складное, милое сердцу. Чтобы душа развивалась – она должна играть, как ребёнок погремушкой. Песня и есть игра русской души, в южных, казачьих землях, вместо слова "спой", так и говорят "сыграй песню". Без распева: "Ревела буря, гром гремел, во мраке молнии блистали...", – в мотив которого человек вкладывает всего себя без остатка, нельзя стать русским. "| Не я пою – народ поёт. || Во мне он песни создаёт; |…| Я только эхо песни той || святой, младенчески-простой |" (Л.Н.Трефолев). Лиризм русской мысли, её нежность и текучесть, и есть основа песни. Утрата поэтики быта, забвение хорового домашнего пения, это утрата общности, "сращенности", – как говорит В.Г.Распутин. Не молитвенные брюзжания библиеносов, а именно раздольная и слаженная песня трудовой, и воинской общины, была основой Соборности русского Племени. Замена застольных песен, эстрадной пугачёвщиной не рождает общности душ. Песня за русским столом, это: и духовник, и наставник, и "свадебный генерал", и тамада, – всё "в одной чаше", а наследник Баяна – поэт, не потешник на пиру, но Покровитель праздника, это и означает слово "Гений". Представление обывателя о поэтах, как о психопатах и сумасшедших-сверхчувственниках: "кровью чувств ласкать чужие души" (С.Есенин – мальчишка), базируется на том основании, что масса рифмовальщиков состоит из людей с нерусской кровью, которым трудно формулировать мысль на русской лексической основе, и образцы косноязычной рифмованной зауми с расщеплёнными смыслами фраз, являются их трудами. Поэтому даже среди начитанных людей бытует мнение, что многие не любят поэзию. На самом же деле, речь идёт о психологическом отторжении врождённым русским здравомыслием, словесного трюкачества и книжного пустозвонства. А любовь к глубокому и содержательному слову среди русских людей необыкновенно высока и почти не зависит от образования. Поэзия не заумна и небессмысленна, она просто НЕВЫРАЗИМА, текст стихотворения только указывает на НЕЁ: поэт лишь создаёт некое Зерцало в котором чистые и прекрасные души могут видеть самих себя. И я утверждаю, что хорошая
           
поэзия рождается только у здравомыслящих людей, и не переносит рисовки и позы. Если хорошие стихи случаются даже у психопатов и неврастеников, но только в момент просветления сознания, в момент здоровья. Отмечая величественную Державность, устремлённость русской поэзии к Высшему идеалу, Н.В.Гоголь утверждал: "В лиризме наших поэтов есть что-то такое, чего нет у поэтов других наций, … то высшее состояние, которое чуждо движений страстных и есть твёрдый взлёт в свете разума, верховное торжество духовной трезвости. … Полный и совершенный поэт ничему не предаётся безотчётливо, не проверив его мудростью полного своего разума"3. Искусство не безумный бред, рождающий безжизненных призраков и монстров, но есть искусное превращение в осознаваемые чувства невыразимых свойств и форм БЫТИЯ, которые человечество не может воспринять иным образом.

       Настоящий ПОЭТ
               
это не только НЕ нервнобольной, "человек без кожи", но наоборот – это непробиваемая броня, щит нации: когда народы в панике, боевые полки смешались с землёй, вожаки потеряли головы от навалившихся бед. А поэт ещё имеет в
               
себе силы сказать: "Ещё не вечер!" И на основании этой силы духа нам доступны все тайны мира, подобно Орфею, Вергилию и Данте – нет в Природе такого ада, который не мог бы перейти с честью русский Поэт: "| И Вы, капитан, не тянитесь к бутылке, || юнцам подавая не нужный пример, || я знаю, что ваши родные в Бутырке, || но Вы же не мальчик, ведь Вы офицер, |" – так пели обречённые судьбой, и мы, общинники по природе, чувствуем боль за те далёкие времена и гордость за страстное желание дедов жить по Правде-Совести. Говоря о будущем России, помятуя Гоголя, задача Поэта: "в зерне прозревать его плод". Немец хвалит Отечество за надёжность, "за сытый желудок", а русский – и нужде, и в беспросветности Славит Россию, прежде всего, как Дом родных людей: в котором живёт взаимопомощь, любовь и самоотверженность. Вам могут учинить подлог в любом чиновном кабинете, где засели "иноземные  просветители", но ни в одном селе: русском, татарском, чувашском, мордовском, башкирском, коми, ненецком, якутском,… над вами не станут насмехаться и выжимать из вас "выгоду", но поймут и помогут в любой острой нужде. Никакое не православие, но КРОВЬ: отвага и усердие русских, уживчивость и врождённая нешкурность наших народов, создали великую и несокрушимую Россию. Как писал умелый плотник и Талантливый ульяновский Поэт П.Т.Мельников: | Мы должны осознать себя русскими, || Вот и всё – остальное придёт. |4
                 Основанный на русской культуре Природный органический многовековой СОЮЗ племён центральной России это ДАННОСТЬ, он не может быть разрушен по чьей-то прихоти, и его нельзя создать искусственно ни на немецкой, ни на еврейской, ни на китайской основе.

       В современной конформистской литературе воинская доблесть повсеместно охаивается и великие победы подвергаются сомнению. "Я ненавижу войну", – говорит в одном из своих интервью Б.Окуджава, не разделяя при этом войны, как средства спасения народа от физического истребления, от войны, как хозяйственного грабежа. Робость и безволие, оправдывающие паразитические формы существования, не является знаком человеколюбия, это, скорее, симптомом дистрофии души. Терпимость к мерзкому это предательство прекрасного, а неспособность к защите здравого и драгоценного, это соучастие в разрушении жизни. Результаты труда, достижения мастерства, духовные ценности и нравственные ориентиры, организующие жизнь общества на разумных и справедливых началах, требуют надёжной и решительной защиты. Готовность проливать кровь свою и чужую: за род свой и землю, это необходимое условие жизни, и естественное состояние духа мужа и воина. Однако, ввиду засилья неРуси среди пишущей братии, в "россиянской" литературе господствуют праздные и пацифистские настроения, не тружеников, не добытчиков благ, не  защитников отчей земли, а приживал, присосавшихся к чужой кормушке.

      Ввиду того, что русские поэты кормятся не подаянием с чиновных столов и не с "ошкуривания" праздных зевак, а знанием какого-либо ремесла, среди русских авторов известность не всегда говорит о таланте поэта, а настоящий талант далеко не всегда жаждет известности. Поэтическая одарённость русских явление массовое: нет ни одного крупного завода, КБ или института, и даже школы, где бы не нашлось талантливого сочинителя. Огромный пласт русской поэзии составляют "нескладушки", задорные, часто не рифмованные, искромётные стихи, обязательно содержащие глубокий скрытый смысл: "| Старший! Древний! || В круг войди || Имя внуку назови...|" (Доброслав), "|Затумань рукавом,| | заморочь шепотком, || завяжи глаза платком! |" (Т.И.Смертина), "| ...(ПРОДОЛЖЕНИЕ -http://ppgsf.ya.ru/#y5__id50)